<laboratorio arcobaleneo>

               Нет учетной записи?

Личные сообщения

Вы не авторизованы.

Связаться с помощью скайп

Проза


 

Девочка в поле промышляет охотой на куропаток. По её фигуре видно, что она профессионал по части куропаток и не собирается заниматься такой чепухой как похудание. Правой рукой девочка издала звук. По длительности - одну шестнадцатую ноту. Видимо, в руке у девочки манок для дичи. В левой руке – мяч. Видимо, из свинца. Потому что именно этим оружием дичь будет убита, о чём свидетельствует довольное лицо девочки, предвкушающей скорую добычу и уже представляющей её в готовом виде с воткнутыми в качестве приправы и украшения веточками зелени. Это достаточно упитанная куропатка. Бабочка и пчела – свидетели происшествия. Они пока не знают, какие действия предпринять, и совещаются по этому поводу.


 

 

 

 

1. Таська и Наська. Двадцать лет спустя рукава.

Городок наш Айск получил название от древних греков времён позднего Боспорского царства. Жила тут одна святая. По-гречески «айя» и значит «святая». И такая она была собой неприметная, что даже имени её никто не спрашивал. Придут, бывало, к ней люди. За разным приходили – водички с дороги попить, от непогоды укрыться, поболтать о том – о сём. Просто знали, что есть такой дом, где всегда гостей примут. Вот и заходили. А хозяйка хлеб-соль там, или чем там греки потчевали, подносила и тихонько сидела в сторонке. И всех слушала. А люди и давай сразу с порога душу изливать. Приятно людям-то, когда их внимательно слушают. Потому что каждый любит говорить о себе, и настоящие слушатели – это такая редкость, что, прямо скажем – святые люди они. А как их зовут – да кто же их помнит-то? Молчаливых слушателей… Потом вспомнят, правда: хороший, дескать, человек. Имени не припомню, а живёт там-то. А как померла та женщина, так и не узнали имени – как ни допытывались. Не числилось такой в тогдашних записях гражданского состояния. И как-то сразу все поняли, что вот её-то и не хватает, некому теперь людские страсти-мордасти выслушивать: каждый своими проблемами занят и, по большому счёту и скромному подсчёту, чихать ему на всех остальных. Погоревали люди об утрате безымянной, да и построили церковь, а само селенье так и назвали – Айя, прямо как мыс в Крыму, только там совсем другая история. А теперь это город Айск. Вот так и получилось, что безымянная святая дала имя нашему городишке – такому же, как она, неприметному. А как называлось то греческое поселение – уже и забыто. Такие вот шутки истории… Очень поучительно, надо отметить.

Не знаю, почему, но москвичи едут в Ближнеморск, когда они с таким же успехом могут ехать в Айск, добавив к тысяче двумстам семидесяти ещё полторы сотни километров – и вот уже наш тихий приморский городишко. А если добавить ещё полторы сотни – то вон уже и ваша Анапа, а там и глаза во все стороны разбегутся: направо – Крым, налево – Сочи, смотри не перепутай. Но москвичи всё едут и едут в обитель ветров – видимо, чтобы в одно ухо влетело, а из другого вылетело.

Вообще, почему всегда, когда реклама выдаёт сакраментальное «для отдыха с детьми», то называют именно самые ужасные для нежного возраста места – такие как травматично-каменистые пляжи Лазаревского, высоченные обрывы берегов Волны и постоянные ветродуи Ближнеморска? Такое впечатление, что в каком-то агентстве орудует маньяк, истребляющий детишек при помощи естественных условий окружающей среды в летний период. Нет, это не антиреклама, клянусь, положа руку на книгу кулинарных рецептов! Просто некоторые вещи я не понимаю безо всякой надежды понять их когда-нибудь.

Но попробую в этом разобраться, чисто умозрительно. В Ближнеморск едут отовсюду. Несмотря на постоянные ветра, считается, что это место для отдыха с детьми. А всё гораздо прозаичнее: просто это первый населённый пункт на Азове, где море можно назвать морем, без риска быть освистанным и зашиканным. Здесь заканчиваются разбавленные Доном скучно-пресные воды Таганрогского залива и начинается море! Представляете себе, что это значит для москвича? Мооооре! А теперь представьте: человек живёт в огромном мегаполисе, человек каждый день по изматывающим пробкам добирается на работу. Да что говорить – человек видит природу, и особенно море, только на картинках! И вот уже человек вырвался из офисных застенков, и вот уже человек едет полсуток, в предвкушении моря. И как только он увидел его – море! – так сразу потерял голову. «Всё, дальше не поеду. Ни километра больше, баста. Рациональнее остановиться тут. А дальше посмотрим. Море – оно и в Африке море! А остальные – пусть себе едут дальше!» – восклицает человек и глушит мотор. Так Ближнеморск обрастал осадочными породами вида «человек рациональный» (не путать с разумным) и славой самого близкого морского курорта. Этот самый подвид хомо рационалис думает, что всех перехитрил, а оказалось, что таких хитрецов – половина всей необъятной, включая нерезиновую. Так Ближнеморск превратился в легендарный туристический тупик, куда заводит хитровыдуманный лабиринт извилин давно не отдыхавшего мозга.

Итак, никто не едет в Айск. Чтобы, стало быть, нашу туристическую инфраструктуру поднимать на должную или хотя бы ожидаемую высоту. И вообще, почему инфра-структура? Почему не ультра? Хотя… С другой стороны, ну как никто не едет… Каждый год забредают, парочками и поодиночке, а то и целыми компаниями – отщепенцы, отслоившиеся и отбившиеся от основного туристического потока. Самые любопытные или самые рассеянные. Потеряшки, в общем. И набирается этих потеряшек столько, что регулярно каждый летний сезон они утраивают население нашего городка. А кто вообще их считал? Откуда цифры берут? Вон, в интернетах говорят, что в Сочи – аж в семь раз увеличивается количество людей! Если по количеству гостей в отелях и пансионатах считают, так многие в гости едут, а есть также неучтённые (у бабушек в частном секторе) и дикари! По проданным билетам на самолёты, поезда и автобусы? Так у кого сейчас нет своей машины? Только у ленивого. В общем, это одна из тех загадок, которых мне не разгадать.

Впрочем, где море начинается, там оно и заканчивается – в Ближнеморске, который, кстати, ничуть не ближе Таганрога, который, в свою очередь, ничуть не менее Ближнеморск по своей сути. Меотийское болото, как презрительно называли римляне Азов, скудно на пляжи в восточной своей части. Находить их среди болот – подлинное ремесло, а найти наш городок – целое искусство. Редкий транспорт докатит до середины маршрута в нашу сторону, свернув с наезженной трассы… А до нас докатывает только один автобус – от Тимашевска. Но уж кто к нам докатит – ребята, всем завсегда здрасте! У нас населения своих двенадцать тысяч душ, и вам место найдём. Ибо торчим мы тут вдали от торговых и туристических путей, а место наше – сказочное, чего скрывать... На любой вкус пляжики есть – и галька, и ракушки, и песочек – рассыпчатый, что прямо целовать да ходить, ходить да целовать!

Ой… О чём это я? Да, точно… Вы угадали. Так и есть. Я болтунья несусветная. Люблю поболтать – есть грешок, таить не буду. Да и зачем? Эта такая зараза, что хуже семечек или чего позабористее. Вот приедет моя подруга из Ростова – уж мы оторвёмся по этой части. Наболтаемся!

Вообще, Наська из Сибири, переехала к нам поближе на юга двадцать лет назад. Надоело, говорит, сопли морозить. Почему именно Наська, а не Анастасия, Настя или хотя бы Настька? А вот почему. Начну с самого начала, так как, сами знаете, болтовня для меня – это всё равно что вода для рыбы и воздух для птицы. Среда обитания.

Ну так вот. Было это пусть не при царе горохе, но давненько уж… Переехала, значит, Наська в Ростов-на-Дону со своими родителями. Училась она тогда в одиннадцатом классе, перескочив через десятый. Неудивительно – закончились восьмидесятые и начинались девяностые, и нужно было начинать привыкать к странностям времени.

Ну вот, значит, Наська поссорилась с кем-то по какому-то поводу и как-то однажды тоже потеряшкой забрела в наш городок. Просто каталась от рассвета до полудня со психу наугад – сесть в любой автобус и выйти на любой остановке. Так докатилась до Айска. Вышла, хмыкнула да побрела к морю. Зашла в столовку на пляже, села. Чай пьёт, пирожное жуёт и сквозь окно на море смотрит. Вся такая грустная, но пирожное вкусное, и началась тут внутренняя борьба за наськино настроение. И вот-вот пирожное собиралось победить, как закончилось – растаяло последним кусочком в наськином рту.

А я в столовке работала на летней подработке, и как раз моя смена закончилась. И старший брат мой Васька как раз там был, пообедать зашёл. Как он Наську-то увидел – так сразу и обалдел. Кто такая? Познакомься иди, говорит. Вам же, бабам, проще, а я уже потом подойду. А я вредная была, и не в настроении.

Подошла и культурно так спрашиваю: как, мол, Вас зовут, вон сидит мой брат Иннокентий, он интересуется. Только не подумайте чего, я правда его сестра, а он стесняется подойти – ну мало ли, подумаете, что маньяк какой. А она такая: «Боже мой! Иннокентий? Смоктуновский? Кеша?» И тут мы как давай хохотать, аж за животы схватились. Хохочем и на Ваську посматриваем. А он ещё больше засмущался. Сидит и супится. И мы от этого ещё больше хохочем. Потом подходим к Ваське, и она говорит: «Слушайте, я не узнаю Вас в гриме. Кто Вы такой? Сергей Бондарчук? Нет. Юрий Никулин? У-у, нет-нет-нет... Боже мой, Иннокентий Смоктуновский! Кеша!» И тут мы так покатились со смеху, что из столовки выбежали – просмеяться. Просмеялись, отдышались и пошли прогуляться. Тут она и говорит: «А на самом деле, что это было? Твой ухажёр?» Да нет, говорю, это на самом деле мой брат, Васька. И он попросил меня, чтобы я с тобой познакомилась, потому что ему самому неудобно. А она мне: «Ну так давай». Я: «Чего давать?» Она: «Знакомься давай!» И мы опять начали хохотать, как будто смешинку проглотили. Я говорю: «Я Таисия». Она: «Красивое имя. Тая, тайна…» Я: «Какая тайна? Таська я!» Она: «Васька и Таська?» Я: «Ага, именно». Она: «А меня зовут Анастасия. Так-то Настя, но по логике выходит, Наська. Васька, Таська и Наська». Так мы и подружились. Наська очень часто стала у нас бывать, а на каникулы к нам на всё лето приезжала. И больше никуда – только к нам. Потом мы выучились, на работу устроились, замуж повыскакивали, детей нарожали, вырастили и в люди выпустили. А Наська по-прежнему в любой выходной и проходной и каждый отпуск – у нас. Все эти годы. Что? Сейчас плакать буду? Не реви, Таська. А я говорю, не реви!

Да… Вот так и катилась наша дружба по накатанной дорожке. Дружили мы весело и как-то лениво что ли. Ни о чём не мечтая, ни к чему не стремясь. Двадцать лет спустя рукава! Просто у нас уже всё было, куда ж ещё стремиться? А теперь…ну что теперь? Теперь есть то же самое, только двадцать лет прошло. Но не будем об этом. Вот Наська приедет – тогда и будем. Об этом и о том – обо всём!

Как обычно пишут в подобных случаях: все совпадения случайны, и т. д.
Может быть использовано в качестве пособия по психологии предательства.

В одном из самых модных ресторанов… Да что там – в самом модном ресторане этой страны был заказан не самый дорогой, но достаточно эффектный банкетный зал – без вычурности и помпезности, но не без парадности. По периметру – сервированные столики, покрытые белыми скатертями, стулья в белых чехлах, на спинках привязаны белые гелиевые шары и элегантные банты цвета графит. Такого же цвета кручёные шатром сервировочные салфетки подчёркивали лаконичный минимализм первого и единственного блюда – толстые короткие сосиски с гарниром тосирак. Конечно, для подобного мероприятия уместнее были бы фуршетные столики. Но участникам акции предстояло провести несколько часов на ногах, поэтому избранное общество разумно выбрало сидячий вариант.

Собрались все. Единодушные как никогда. Общее настроение – торжественное, взволнованное, приподнятое. Ибо событие отличалось значительностью.

Посреди зала стояла эбеновая кровать с белой постелью. В постели на двух больших подушках полулежал очень солидный человек. Главный редактор одной из самых известных газет. Да что там – самой известной газеты в этой стране. Его нечёсаные космы с равномерной проседью, слегка провисая, торчали во все стороны, обнажая высокий лоб внушительного индивидуума. Далее эта косматая рама безусловно художественно окаймляла лицо снизу бородой от уха до уха. Горизонтальное отверстие между бородой и усами было заполнено без сомнения благородной камелопардовой сепией зубов и преисполнено усталой полуулыбкой.

В торжественном молчании прозвучал поставленный голос с интонациями старорежимной театральной школы: «Господа, вы кушайте, подкрепляйтес. Крепитес».

Застучало, захлюпало, зашуршало и даже вполголоса загудело.
Главному редактору был преподнесён бокал воды.

И в этот момент новенькая сотрудница редакции, юная и очаровательно наглая блондинистая журналистка, чуть громче, чем вполголоса произнесла: «Не, ну правда, почему он так и не сходил к стоматологу? Неужто это страшнее смерти?»

Поставленный голос парировал мгновенно и громогласно: «Стыдитес, милочка. Как можно, с вашим-то образованием – и допустить такую дичь? Такой нонсенс! Такую безвкусицу! Этот страшно великолепный, этот чудовищно храбрый человек не может, просто не имеет способности бояться, особенно каких-то там зубных врачей. Тем более, в такой момент… Это символ свободы и здравомыслия, в назидание нам и всему цивилизованному сообществу. Это знак протеста.

И все одобрительно и убедительно закивали головами. Блондинка сняла очки и порывистым жестом закрыла лицо руками. Её плечи несколько раз мелко вздрогнули. Но ободряющий гул заглушил этот короткий смешок.

Наконец заговорил он. Самый главный и почти уже бывший редактор.

– Без предисловий. Итак. Меня осматривали лучшие врачи с мировым именем.

Воцарилась гробовая тишина. Десятки пар светских глаз умоляюще вопрошали: «Ну?!»

– Врачи нашего круга, доставленные ко мне из цивилизованного мира, развели руками и с прискорбием констатировали факт: это очень редкое и скоропостижное заболевание. Настолько редкое и скоропостижное, что диагностировать его – уже удача из ряда открытый века. Не говоря уже о лечении. Увы, удел избранных – быть редкостными…

Послышались вздохи облегчения. Графитовые салфеточки прислонены к щекам – уголком к левому глазу.

– Я был в экзотической стране и схватил экзотическую хворь. Но спросите меня, жалею ли я, что отдыхал в той, а не в этой стране, и я отвечу вам: нет, нисколько не жалею.

Послышались вздохи восхищения.

– Лучшие доктора сказали мне, что я не буду мучиться. А значит, не буду мучить и вас, мои дорогие. Надеюсь, что без меня вы не подешевеете, а будете становиться всё дороже и дороже.

Смех в зале.

– Просто мне вдруг захочется спать, а поспать я люблю. А пока лежу я вот тут, и, как полагается в таких случаях, просматриваю киноленту собственной жизни. Об этом я вам и расскажу. Устраивайтесь поудобнее.

Пару секунд в зале поскрипывало, пошикивало, постукивало и даже почавкивало и позвякивало.

– Это история о том, как я стал символом борьбы. Когда я был маленьким, в моей жизни произошло одно событие. Это событие казалось мне незначительным, и даже совсем забылось. А сейчас вот помню, как будто это было вчера. Был у меня друг. Имени не помню, а только лицо. И как-то так случилось, что в классе его часто обижали. Обзывали, толкали и били. Однажды его били группой, а я стоял среди зрителей, которые окружили драку и смотрели. Было в этом что-то сильное, первобытное – такое, что приковывало взгляд и приводило в оцепенение. И тут меня кто-то окликнул. Лица не помню, помню только голос. Задорный такой, звонкий: «А чего ты не заступишься? Это же твой друг!» Я промолчал. Но тогда у меня возникло такое чувство несправедливости, что хоть вой: почему учителя ничего не делают, они что, не видят и не слышат, какая тут драка? Елена Александровна на всех переменах сидит в классе – ей что, подойти трудно? Почему я должен заступаться? Я такой же маленький, как мой друг. Что изменится? Я один ничего не могу сделать. Это они, взрослые, виноваты. А я не виноват.

Послышались одобрительные возгласы.

– Следующий кадр фильма моей жизни такой. Я уже студент последнего курса универа. Учиться стараюсь хорошо, веду себя примерно, но отличаюсь от сверстников собственным мнением на всё, что происходит. Меня считают очень умным, но высокомерным – завидуют. У меня есть девушка, одногруппница. Лица не помню, помню только имя. Таня. Домовитая такая, ласковая, тихая. И тоже имеет своё мнение. Однажды гуляли мы с ней вечером. Провожая её до дома, я купил ей красные розы. Потом мы вместе стали подрабатывать, а затем и работать. Собирались даже пожениться. Но как-то так случилось, что наш начальник положил на неё глаз. И когда она в слезах выбежала из его кабинета, я промолчал. И мы больше не виделись. Она уволилась в тот же день, а я не стал навязываться с расспросами. Что я мог поделать? Разве я виноват в том, что не хотел терять работу? Ведь по любой статистике хороших девушек больше, чем хорошей работы.

Поощрительные усмешки в зале.

– Но в тот момент во мне вдруг поднялся такой ураган, какой может породить только вопиющая несправедливость: почему в этой стране всё так? Куда ни глянь – везде кого-то унижают, обманывают, грабят. Хватит это терпеть! Виновные должны быть наказаны – все и за всё. Уж я-то доберусь, кто там у вас главный, кому выгодно всё это.

Зал пришёл в заметное возбуждение.

– Итак, я начал бороться с несправедливостью: ходить на марши несогласных, стоять в пикетах, поддерживать все акции протеста. Это стало моей жизнью. Меня заметили люди из лучшего общества и приняли в свой круг избранных. Так моё стремление к свободе и демократии стало моей работой. Я больше не случайный участник стихийных протестов, а профессиональный правозащитник и организатор стихийных протестов. Я больше не терзаюсь сомнениями и не задаюсь вопросами, ибо нашёл на все вопросы один ответ: я свободен, а виновные будут наказаны.

Аплодисменты в зале.

– Кульминацией фильма, показанного мне в этот последний час, стали кадры, лентой проходящие в СМИ. Убитые мирные жители – старики, женщины, дети. Во всех странах мира, где стихийные протесты свергали тиранов. И возгласы на пресс-конференциях: почему я не выступаю в защиту этих людей? Сегодня я могу дать ответ на этот вопрос всем. Если мыслить масштабно, то кто все эти люди – простые мирные жители? Ответ очевиден – это жертвы, волею случая оказавшиеся в заложниках у пропагандистов, нанятых кровавыми режимами с единственной целью – загородиться этими жертвами как живым щитом. Эти мирные жители – жертвы пропаганды, они не стали все, как один, участниками стихийных протестов, более того, они были против. А некоторые из них даже брали из рук кровавых режимов оружие и шли убивать цивилизаторов, пытаясь подобраться к организаторам стихийных протестов. К нам. К тем людям, которые несут им освобождение. Поэтому их смерть логична: они хотели остаться в рабстве, но мы свергаем рабовладельцев, и головы рабов слетают с плеч. Это неизбежно. Жалеем ли мы рабов? Безусловно, их жаль. Но должны ли мы защищать их? Нет, мы свободны от этого, а виновные будут наказаны.

Тишина в зале.

– Хочется спать. Я умираю. От этой вопиющей несправедливости мне хотелось бы рвать и метать. Хотелось бы. Но не хочется. Потому что хочется спать. Но кто в этом виноват? Уж точно не я. Я свободен, а виновные будут наказаны.

Бывший главный редактор самой известной газеты в этой стране закатил глаза, силясь посмотреть туда, откуда на него, вне всяких сомнений, воззирал Самый Главный Виновник. Но сон сознания был неумолим.

Минута молчания в зале.

Грянул похоронный оркестр. Избранная толпа, оставив душное помещение с героем дня и парой его родственников, подхватила шарики, вывалила наружу и вальяжно поплелась по улице. Над толпой высились плакаты, на которых крупными люминесцентными буквами было написано: «Мы устали!», «Нам надоело!», «Хватит это терпеть!», «С этим надо что-то делать!» «Виновные должны быть наказаны!», «За свободу и против рабства!», «За добро и против зла!», «Тиран, уйди сам!»

Юная журналистка – блондинка с ликующими солнечными зайчиками в очках раздавала детям зазевавшихся прохожих белые шарики.
Акция прошла успешно и без происшествий.

Палиндромайдер – ускоритель частиц, предлогов и прочих частей целого:

И посадил дед репу. Супер-дед. Лида, сопи!

А баба Лида ладила – баба!

Баба – за деда, деда – за баб.

Не сон, Сеня. Я несносен.

Я несу кур и Гере. Береги руку, Сеня!

Репус рос как сор. Супер!

Корешок – кошер, о’k.

А деду сон: у деда нос,

Самокат, а на таком ас

Нефтяно-годен: не догонят – фен,

Велик и Лёлик, и лев –

С-собаки Лёлика босс.

Итак, супер! Репус кати!

А ни пера репища! А щи – пера Репина!

Суп – опус!

Супердед в репу перв: дед-репус!

Баб

Рот втор.

Лида ладила.

А Лили пилила:

«Я бес вен. Как?» А рот в автора – как не в себя.

Яростное найкопоклонничество – это не религиозный фанатизм, а средство
неистового передвижения по остервенелым исступлениям.


Очередной культурошок от анонимных авторов под управлением британского режиссёра Дэвида Уилсона по заказу американской корпорации Nike потряс воздух интернетов. И лишь немногие из комментаторов задаются вопросами, а что это вообще было и зачем этим размахивают перед нашими лицами... И никакой конкретики об авторах, зато ходят сплетни, что данное произведение зроблено у Киеве.

 

Основная масса комментариев - типичная информационная атака, без особой привязки к форме и содержанию (ролик - всего лишь информационный повод).


Из комментариев мы узнаём главное о том, что данная мегакорпорация заботится о здоровье нашего народа в целом и девочек в частности, делая это лучше, чем кто бы то ни было не только в "этой стране" конкретно, но на этой планете в принципе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Не могут победить – пытаются возглавить, при поддержке школоты, либероты и тусовщиков околопатриотических кругов, старательно завлекают российскую молодёжь на скользкий, но тернистый, а потому кажущийся столь романтичным, путь, стопами недавнего антитрамповского майдана.

 

В комментариях к ролику адепты секты свидетелей Найка делят население нашей страны на прогрессивную пронайковскую молодёжь и регрессивных проадидасовских стариков, на гордых феминисток и подлых ретроградов. Онижедети рулят и скачут. Причём некоторые из них могут быть вполне успешно внедрены в разнообразные структуры влияния на общественность. По степени сверхнаглости можно сделать вывод о степени вовлечённости в процесс влияния через весьма широко зарекомендованных в очень узких патриотических кругах.


Что отмечено, на первый взгляд: противопоставление крутых феминисток и всёпропивальцев-женопобивальцев, потешные бои занайковцев и заадидасовцев, а также весьма активно муссируется тематика женщин эпохи Великой Отечественной и просоветская риторика от махровых антисоветчиков (вот так гибридненько воюют однако, я бы даже сказала, гэмэошно). То есть, в ход идут все предсказуемые и непредставимые манипуляции.


Но что, собственно, сподвигло меня тиснуть эту записку (ибо до статьи это вытягивать даже и не собираюсь)?
А всего лишь простое желание узнать, кто авторы данного насквозь бездарного и откровенно вредоносного опуса. Но такие темы как авторство и художественная значимость - великое табу у найкопоклонников! Задавать такие вопросы запрещено! Так как свобода от чУжих мнений!


 


Количество просмотрунов найкоролика для российского потребителя за неделю перевалило за три миллиона (впору вспомнить лозунг «с нами миллионы»).


И, по мановению барской руки свыше и по условию собственному мнению, девятнадцать тысяч восторженных лайкерв-найкеров и комментунов сообщают нам, что это гениально.


Все соцсети плотно напичканы данным роликом под самую крышку. И не надо про ритмику, стихотворный размер, рифмы и особенно про смысл. Ваше чУжее мнение оставьте при себе. В противном случае каждого еретика ожидает примерно вот что:




Вот такой заставляющий феминисток в три ручья заливаться фальшивыми слезами умиления «патриотичный» ролик. «Просто поверьте», эти большие американские и британские дяденьки желают всем маленьким девочкам исключительно добра, позволяя с собой за себя так отчаянно бороться! Вряд ли спортсменки поняли, во что походя вляпались. Они люди дела и в тонкости инфовойны вряд ли вникают. Тем более, не поняла, во что вляпалась, исполнительница песни, послушно выполнившая указания режиссёра (улыбнись, пой как школьница отвечает у доски, нахмурься, шире рот, рот насторону, выше голову, резче, и т. д.) и где-то вдали от публики со всеми родственниками переживающая головокружение от успеха.


Невозможная для вменяемого русскоязычного автора бездарщина – откровенно пародийного вида информационная диверсия: дескать, смотрите, какие вы дебилы, бля, и никакой Лавров вас не вылечит.


Учитывая капиталомасштабы заказчика, даже не представляю себе сумму, освоенную написайтером данной текстухи, о чём собственно креавтор скромно умолчал. Он даже постеснялся указать своё достославное имя, дабы увековечить себя – застолбить свято-пусто место в истории. Какой человечище! Глыба! Зато современникам и потомкам на века останется ниспосланное гением творение.


Конечно, поправить ритмику не удастся, но всё же можно компенсировать недостающие слоги вставкой, например, "бля", а избыточные или не-тама-ударенные слоги можно перечеркнуть (что ничуть не отразится на смысловой нагрузке текста):


Из железа и стремлений,
Из самоотдачи и (бля)сражений
Сделаны наши девчонки.

Из упорства и из грации,
Которой гордится вся(бля)(бля) нация,
Сделаны наши девчонки.

Из синяков(бля) и тумаков(бля),
Из отваги и сжатых кулаков(бля).

Из независимости и мастерства(бля),
Из страсти и сердца и достоинствА. (Тут вообще править нечего: гениально!)

Из(бля) воли крепче мнякре,
Из (бля)силы и огня (бля).

Из свободы от чУжих мнений, (Пожалуй, оставим ударение, это бесподобно!)
Из свершений и достижений
Сделаны наши девчонки.

Уводите Дантеса, Пушкин сам застрелился в сторонке!

Незнайка рифмовал «палка-селёдка» и почему-то это не считалось поэзией. Дикари-с! Ретрограды. Но времена меняются, на дворе культурошоковая Революция достоинствÁ!

Ты сделана из того, что из тебя сделали, а слепили тебя из того, что было. И поэтому знай: истинная кремнекаменная революционнодостойная читательница-найкопочитательница – это та, что #сделанаиз. Так ли важно, из чего? Главное – сделана.

Ты сделана, детка!

Кто на сайте

Сейчас на сайте находятся:
 91 гостей на сайте

Статистика

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСегодня774
mod_vvisit_counterВчера1898
mod_vvisit_counterНа этой неделе10129
mod_vvisit_counterНа прошлой неделе14294
mod_vvisit_counterВ этом месяце33180
mod_vvisit_counterВ прошлом месяце58213
mod_vvisit_counterВсего1809595

Online (20 minutes ago): 37
Your IP: 54.147.142.16
,
Now is: 2018-11-17 10:46